Тріумфальне повернення головного фаната ЗЕ, або чого хоче Ігор Коломойський? (інтерв'ю)

Майже 2 роки олігарх не з’являвся в Україні. Але після того, як замайоріла перемога Зеленського на виборах, Ігор Коломойський анонсував своє повернення. Хоча сам олігарх від покровительства над переможцем президентських виборів відхрещується - його люди оточили Зеленського усюди. І за дивним збігом обставин після перемоги Зеленського суди почали виносити рішення по Приватбанку на користь Коломойського, а в ГПУ почали роздавати підозри оточенню Порошенка.
Тріумфальне повернення головного фаната ЗЕ, або чого хоче Ігор Коломойський? (інтерв'ю)

Дар`я

Степанова

Всі тексти автора

Що чекати від повернення олігарха, якого заочі вже називають тіньовим Президентом? Про Зеленського, Тимошенко, сина Авакова, війну, яку Коломойський не вважає війною, і ПриватБанк - у першій частині інтерв’ю програми “Наші гроші з Денисом Бігусом” з Ігорем Коломойським.

Фан-клуб Ко та Зе: Аваков, Луценко та Кулик

Праздновали победу Зеленского?

- Ну, конечно. Дважды.

Дважды? А как праздновали?

- Ну, 31, а потом 21.

А кто был? В каком кругу?

- Те, кто обычно. Те, кто тут находится.

Специально никто не прилетел?

− Были те, кто тут находится. Ну, семья там, родственники. Ну, Миндич был, допустим. Киперман был. Боголюбов был со своими родственниками. Праздновали Песах. Но сначала мы смотрели дебаты.

Миндич, который дает попользоваться машину Зеленскому.

− Ну, он партнер его, ну он здесь находится.

А из позвонивших? Кто вообще первый поздравил?

− Огромное количество людей. Просто тысяча звонков.

Аваков позвонил?

− Мы с Аваковым все время общаемся. Чтобы было такое позвонил: «Поздравляю, вас, Игорь Валерьевич», − такого не было. Мы в постоянном общении. Мы считаем, что это общая победа.

А давно партнерство с Аваковым в контексте выборов и Зеленского? Когда оформилось?

− У нас нет партнерства по поводу выбора Зеленского. Мы болеем за Зеленского. Фан-клуб Зеленского. Ну конечно. Мы за Юлю болели вместе. Мы болели против Пети.

А с какого периода вы болели вместе “против Пети”?

- Не хочу за него говорить, но, если бы меня спросили, когда у него произошел необратимый процесс, когда Петя перешел Рубикон, то это по поводу сына история была. Ну, с сыном, когда уголовное дело было.

Вы имеете в виду “дело рюкзаков”? Там не за дело разве?

− Не. Это надуманная история. Высосано из пальца, о чем мы говорим. Ну, а что там было?

А цена и договорняк?

− Я вот помню историю с касками или бронежилетами, или берцами. Это шло через нашу компанию, МВД договаривалось через нас – это в 14 году еще было, там тоже были завышенные цены.

Слушайте, это такой же договорняк, как Свинарчук и вся команда на оборонке.

− Не.

А в чем разница?

− Это разные вещи.

То есть договорняк с участием сына Авакова принципиально отличается от договорняка сына Гладковского?

− Потому что нет договорняка.

У нас был кризис рюкзаков?

− Конечно. Мы сейчас говорим кризис рюкзаков − это та же самая ситуация.

Ну тогда там был… кризис деталей.

− Не, ну как кризис, там же не было... Давайте мы не будем. Мы, если будем строить четкие параллели, то можем выстроить любую параллель. Я никого не хочу защищать. Я же рюкзаки не поставлял. Я просто хочу сказать, что надо брать момент, когда на рынке дефицит и, когда есть ажиотаж, и когда рюкзаков нет − у нас такая ситуация была с касками и с брониками в 2014 году. Просто их нет, где брать? Когда люди везли из Польши, их останавливали на границе не давали везти. Когда все нормализуется, нормальные поставки скажут: «Ой елки-палки, там цена была в 2 раза завышена»

Луценко. В какой момент он предал Порошенко?

− Он вообще его не предал, вон ща бьется за него как.

Бьется. Да? А о чем вы говорили в Амстердаме?

− Здрасте, досвидания.

И все?

− Да.

А Кулик прокурор?

− Не встречался. Лично не знаком.

То есть он к вам не летал и вы не встречались?

− Он сказал, что с дочкой был, лечил ее. Смотрите человек с ребенком. Ну, он же ребенок правильно? Человек со своим ребенком едет в Израиль к врачу. А потом после этого говорят, что он встречался с Коломойским. Ну, вы вот... Да, ну вы встречались с Коломойским. Понятное дело.

Речь не о том, что “в Израиль можно прилетать только к Коломойскому”. Но опять таки это из серии череда дивных совпадений.

− Ну это вырванное из контекста.

Нет. Это как раз вставлено в контекст. Человек возвращается из Израиля, в который ездил по довольно странному поводу, и начинает лупить по окружению Порошенко.

− Кулик, приехавший из Израиля, начинает лупить по окружению Порошенко, случайно это или не случайно? Задаю вопрос: а почему раньше не лупил? Это тот же самый вопрос.

Про війну на Сході та реванш регіоналів

Майдан плохо или хорошо?

− Мы же не говорим отдельно взятое событие. Майдан − это плохо, потому что власть Януковича довела до Майдана. Но революция − это всегда плохо.

В контексте последствий и последних 5 лет. Майдан плохо или хорошо?

− Плохо.

Потому что Порошенко?

− Нет, потому что итоги –  минус 13 миллионов нас. Минус Крым, минус Донбасс.

А кто виноват?

− Янукович, Россия и революция. Естественно, взаимная ненависть. Внутренний гражданский конфликт, гражданская война, что-то непонятное. Слава богу, что это не распространилось на всю территорию. Но она имеет горячую фазу на Донбассе и холодную фазу на всей остальной территории в стране. Холодная фаза − это ненависть друг к другу, которая проявляется ввиду горячих событий, убийств. С общественной стороны, например, убийство с одной стороны Бузины, с другой стороны Шеремета. Это проявление гражданского конфликта.

На Донбасе гражданская война?

− А зачем убивать журналистов, если в стране все хорошо? Зачем журналистов убивать? Журналисты − это солдаты на войне. Когда в стране все хорошо. Во Франции есть проблема: мусульмане там, христиане. Есть? Шарли Хебдо, или как он там назывался, пришли и расстреляли – это война.

Я еще раз переспрошу: на Донбассе гражданская война?

− На Донбассе гражданский конфликт. Ну, можем сказать и война. Война – это просто более глобально, а это гражданский конфликт.

Так кто с кем воюет?

− Украинцы с украинцами.

А Россия?

− Поддерживает одну часть украинцев. Если бы ее не было − уже давно это бы все закончилось, украинцы помирились бы.

А кто виноват в этом конфликте в таком случае?

− Ну, спровоцировала и организовала его Россия. С одной стороны. А с другой стороны тоже не было все благополучно. 22 числа, я помню, как революционеры бегали по Парламенту и законы отменяли. Харьковские соглашения, кричали, надо отменить и языковые. Это спровоцировало опять же взаимную ненависть. Когда Беркута начали возвращаться по своим базам, а их там по дороге расстреливали... Мы же понимаем, когда революция, есть 2 противоборствующие стороны. Бывает еще 3 и 4. Как в Украине бывает гражданская война 1918-1920 году была. И зеленые, и жовто-блакитные, и красные, и белые. Тоже самое и здесь было.

Ок, при Януковиче было плохо?

− При Януковиче был просто клептократическо-преступный режим. И другого пути, как с помощью революционного восстания… То есть я не называю это революцией, я называю это восстанием. Кроме, как восстанием его нельзя было снести.

Есть слово в украинском прекрасное «вкурвило», знаете значение?

− Да.

Вас не «вкурвливает», что сейчас, после победы Зеленского, за которого вы болели, вся региональная мразь возвращается обратно и чувствует себя очень вольготно и строит огромные планы на будущее? Хотя это люди Януковича, а Януковича можно было снести только восстанием.

− Ответ не коробит ли меня? Коробит. Но надо различать апологетов режима или обычных военнопленных.

Это вы про кого сейчас говорите?

− Про тех, кто возвращается, если есть там регионалы.

Портнов это обычный военнопленный?

− Не считаю, что Портнов вообще апологет режима. Он выполнял свою работу.

А вот какие у вас сейчас отношения с Портновым?

− У меня с ним 20 лет хорошие отношения.

Когда с ним общались в последний раз?

− Он здесь в Израиле. Мы с ним общаемся, никогда не скрывал. Я считаю с точки зрения закона, а не политической ответственности, он вообще ничего не совершал. Его 5 лет гоняли за то, что он 800 грн украл. Ну это смешно или нет? Собственной зарплаты, то есть у человека ничего не нашли. Он был на работе и не обогащался. Да он служил режиму.

А Портнов имеет какое-то отношение к команде Зеленского?

− Никакого. Как черт от ладана.

То есть у него не может быть какой-то должности?

− Нет.

Говорят Портнов помогает решению дел по Привату. Это правда?

− Нет, вообще никакого.

А вы с ним о чем общаетесь?

− Ну, у нас есть о чем общаться.

Общих же дел нет.

− Мы 20 лет общаемся. Вот, когда он стал депутатом в 2005 году. Я этому поспособствовал. Он и Олейник

Каким образом?

− Ну, я их порекомендовал в штаб. Они ж БЮТ, Бродскому порекомендовал.

А сейчас никого рекомендовать не собираетесь?

− Нет.

2 мільярди чи повернення ПриватБанку

Последние 3 выигранных суда в пользу вас...

− 2 года не рассматривали.

Вопрос в другом. Почему именно сейчас? Почему именно 3 дела выиграны: 2 было в Окружном административном, 1 в Печерском. Все эти дела касаются национализации.

− Знаете еще сколько процессов не выигранных? И не рассмотренных. Их штук 40 или 50. И все это в Украине.

Вся страна удивляется совпадению: как только стали понятны рейтинги, понятно, что Зеленский станет президентом, ветер переменился и вы начали выигрывать дела?

− А почему мы их не проиграли, пока он не поменялся? Эти иски были поданы еще в 2017 году.

Почему именно сейчас?

− Давайте начнем с того, кто мешал их рассмотреть 2 года. Не было Зеленского, рейтингов − ни первого, ни второго.

А кто мешал по вашему мнению?

− Я подал иск, который я выиграл 18 числа. Первый. О том что неправильная национализация (приватбанка - ред). И когда я последний раз видел Порошенко, он мне говорит: зачем ты подал в суд? Я говорю, я запарковал себе право судиться. Чтоб не было “срока исковой давности” и тому подобное.

Вот про это детальнее, вы же подписали договор по которому вы согласны с условиями. Вы отдаете Приват, государство покрывает рефинанс. Вы подписались под этими условиями, а потом через некоторое время подали в суд.

139.pdf403.81 КБ

− Не так было. Если был бы договор, мы его выполнили бы. Мы подписали обращение к Премьер-министру, что в сложившейся ситуации мы предлагаем правительству национализировать. Потому что мы не в состоянии его удерживать уже. Потому что то, что устроил Нацбанк - это отдельная история. Мы вышли на этот формат: что они национализируют. И там в течение какого-то времени оно все должно устаканиться. Оно (это соглашение - ред.) не предполагало агрессивную PR-политику против бывших собственников. А когда они (правительство - ред.) вышли и сказали, что там 97% связанных кредитов, вот после этого у нас был вырыт топор войны. То есть это было откровенное вранье и мы понимали, куда это идет. Если 97% связано, то это преступление уже.

И все судебные процессы, которые сейчас в Украине комплексно начались, из-за того, что власть сделала заявление о том, что...

− Да. Это было нарушение. Это было нарушение договоренности.

А в чем все-таки была договоренность? Вы просто 5 минут назад говорили о том, что договоренности не было.

− Первое нарушение было не тогда. Первое нарушение было, что в бюджет 2017 года не записали пункт о возможности обратного выкупа акций. То есть, на самом деле, как произошла национализация. Почему она произошла? Я всегда говорил – 1+1. Это целая детективная история: Порошенко и переговоры с Суркисами. Это будет предметом иска к Порошенко, как только он перестанет быть президентом.

И все таки, возвращаясь к теме Привата, какая цель судов? Вернуть его обратно?

− Это не главная цель. Я же сказал: мне все равно. Дайте компенсацию. Первая задача - скажите правильно или не правильно (национализировали - ред). Ограбили меня, или все было чисто и кошерно.

Вы считаете, что вас ограбили? Вы так не считали, пока не было заявлений от власти.

− Нет я так считал, но просто в условиях тех, которые были, лезть и биться головой об стену не считал целесообразным. Но запарковать свое право судиться, я все равно запарковал. Это же было в июне месяце, я его запарковал. Про договор, что они его нарушили, не успев его подписать.

Вы говорили о компенсации 2 миллиардов долларов.

− Это деньги, которые просто там лежали, которые мы туда положили, собственные средства.

Кто в таком случае должен заплатить эти деньги?

− Если будет установлено, что была неправильная национализация и последует реституция. Мы допустим скажем: «Нам не надо банк, оставьте его себе. Общественный резонанс, у вас там 155 миллиардов фантиков лежит, ну облигаций. Не монетизированных. Вам мало государственных банков? Оставьте Приват себе, дайте нам наш капитал, который мы внесли, ровно столько, сколько мы туда внесли”. Кто должен отдать? Должен отдать новый собственник. Это Минфин, то есть государство

То есть бюджет Украины.

− Минуточку, только на патриотические чувства мы сейчас не давим. Мы сначала разбираем юрситуацию, хорошо? Мне не надо, чтобы, когда там кто-то голодает или не хватает на армию, а я в это время буду получать 2 миллиарда... Я не тороплюсь. Мне надо признать факт, что меня ограбили и на сколько меня ограбили и желательно наказать тех кто. Это стоит раньше, чем компенсация.

Так вы эту компенсацию не забирали бы в итоге?

− Ну так, разменяли бы на что-то.

На что?

− Я не знаю. Ну, на какие-то... это же вопрос переговорный. Ну, облигации какие-то взяли, потом можно было использовать как инструмент. То есть смотрите, мы инвестировали 2 миллиарда долларов на протяжении 25 лет. Своих собственных денег. У нас их отняли. Мы можем сказать: ну ладно если вам нужен банк – то заберите. Есть же интеллектуальная собственность

То есть вы не забирали бы эти 2 млрд из бюджета?

− Забудьте про бюджет и про 2 млрд.

Нет. Это важный вопрос, потому что, если это из бюджета − это залезть в карман каждому украинцу. Грубо говоря 2 миллиарда − это по сколько, это 1300 грн с человека?

− Спокойно, не нервничайте сейчас. Не надо доставать из кармана. И залазить в карман сейчас не надо. Давайте просто рассудим ситуацию по справедливости...

У нас как-то выпало из дискуссии, на сколько докапитализировали Приват после. 155 миллиардов?

− Это вам кажется так. Эти 155 миллиардов не были капитализированы – это просто манипуляция с бухгалтерией, финансовой отчетностью.

Это те самые облигации, насколько я помню.

− Так они там лежат – заберите их обратно. Никто не потратил ничего тогда.  И не надо давать компенсаций, верните все обратно. Пройдем реституцию и заберите, они ж там лежат в уставном фонде. И верните то постановление, отмените то постановление, в котором вы ведете кредитный портфель и прочее. Залоги и прочее.

Если “просто забрать” те 155 государственных миллиардов, то...

− Так просто забрать нам не надо. И заберите то постановление (постановление НБУ с нормами банковской отчетности - ред), по которому пришлось вносить 155.

Это постановление Нацбанка распространялось на весь банковский сегмент или только на Приват?

В данном постановлении только Приват потому что она (Гонтарева - ред) до этого уже 80 банков ухайдохала. Им уже было все равно, они уже были в Фонде гарантирования.

Их тоже несправедливо вывели?

− Я думаю, что из 80 - минимум 60 несправедливо. 20, говорят, были помоечные банки, которые просто “наличка и конвертация”.

Так вы вообще рассматриваете вариант возвращения Привата в вашу собственность?

− Это пусть государство решит. Или верните то, что вы изъяли, или дайте компенсацию и оставьте все себе. Пусть государство решает, правительство, минфин, Президент, кстати говоря. Этому 1+1 не надо…

А претензия Порошенко была только в «1+1»?

− Ну, он хотел забрать «1+1». Он проиграл выборы, потому что у него «1+1» не было, – ему все говорили и Кононенко, и Луценко − как ты собираешься на выборы, если у тебя с «плюсами», если твой электорат он «плюсы» смотрит.

В наступній частині інтерв’ю: Яку посаду отримає юрист Коломойського Богдан? Хто найкращий міністр за версією Коломойського? А також про 1+1 і медіакілерство та записи розмов з Коломойським.